Информационный медицинский портал

Действие хирургии среди разделов медицины - самое очевидное

Марьина Горка


На краю небольшого оврага,
Украшая его мощный круп,
Возвышается с гордостью мага
Многолетний могучий дуб.
Вековой богатырь, в три обхвата,
С сединой среди темной коры,
Голова до небес приподнята
И взирает на землю с горы.
На ветвях, как в лесной колыбели,
Сотни птиц продолжали свой род,
Здесь, рождаясь, взрослели и пели,
Отправляясь в далекий полет.
Крона русая была, как стенка,
Так густа, высока, широка,
Что казалась извилистой венкой
Протекавшая снизу река.
Корни дуба, как чистые руки,
Обнимали речушку у дна,
Не давали застыть ей от скуки
И шептали, что скоро весна...
Дуб-красавец в плохую погоду
Облака разгонял, словно дым,
А в хорошую видел те годы,
Когда был еще сам молодым...
И не столько собой он прелестен,
Как прекрасна его судьба, -
О нем сложено много песен,
О нем ходит одна молва...
Было это давно, в старину,
Почти две сотни лет назад,
Когда в нашу родную страну
Вторгся с запада Наполеон Бонапарт.
Дуб тогда был совсем молодой,
Прожил лишь сотню лет от рода,
Но тогда уж своей красотой
Слыл любимцем среди народа.
И в счастливые ночи белые,
И в беду, когда била дрожь,
Прижималась к шершавому телу,
Открывая сердца, молодежь.
Сколько горя за век он видывал,
Сколько слез по корням текло,
А он слушал слова с обидами,
Утешал и дарил тепло.
Жила в этих местах молодая
И красивая Марья-девица,
И давно даже Марью зная,
Не могли ей никто надивиться.
Гордый, тонкий и стройный стан,
Голубые, как небо, глаза,
Говорит - как поет орган,
И по пояс свисает коса.
А порой ее русые волосы
Словно волны на глади морской,
Их волнистые, мягкие полосы
Пахли свежестью, утром, весной,
И весенней улыбкой венчаемы,
Ее губы смеются подчас,
Чем-то тайным порой опечалены,
Откровенно смущают нас.
В мягком золоте тонкая шея,
Вся пшеничным загаром пылает,
Вздохи легкие, будто у феи,
Грудь девичью чуть-чуть поднимают.
А вдобавок ко всей красоте
Марья лучшей работницей была,
Встанет рано, как спят еще все,
Ляжет поздно, как ночь наступила.
За день сделает столько работы,
Что другой бы нужна неделя,
Целый день все заботы, заботы,
Ни минуты не будет без дела.
Не один приходил жених
Из известных, богатых семей,
Но ни с чем отсылали их,
Лишь один был по сердцу ей.
Хоть он был из простых мужиков,
Но душа у него золотая,
На край света идти он готов,
Лишь бы только с ней рядом шагая.
И не зря его Марья любила -
Строен был он, красив, силен,
Бедность радость работы привила,
Как и Марья, работал он.
Вечером усталый, но довольный,
Прятался под дубом он во тьму,
И под шум листвы его спокойный
Говорил о Марьюшке ему.
- Я тебе не в первый раз, мой дуб,
Говорю о Марьюшке моей...
Как хочу коснуться ее губ,
И побыть немножко рядом с ней!
Помнишь, как я первый раз обнял
Милую мою весной здесь вот,
В первый раз ее поцеловал,
С тех времен прошел уж целый год...
Сколько раз свидетелем ты был
Наших встреч под кроною твоей,
Я тебя , как друга, полюбил,
И люблю, признаюсь, все сильней.
Ты один все тайны наши знаешь,
Ты один нас видишь по ночам,
Только ты свидетелем бываешь,
Как чудесно здесь бывает нам.
Дуб могучий шелестит листвою,
Как бы молча соглашаясь в том,
- С трудолюбием таким и добротою
Вам бы только жить теперь вдвоем.
Ну, а дуб для Марьи как магнит,
И в свободные от дел часы
Как на крыльях к милому летит,
С ним пробыть до утренней росы.
Эти встречи им дороже сна
Как источник радости и силы,
И спускалась в души их весна,
До утра их в сказку уносила...
II
Не обычный был сегодня вечер, -
Тучи к дубу с Запада ползли,
Не обычной была эта встреча -
Засветло они сюда пришли.
Дуб шумел могучими ветвями,
Клокотал, как в чайнике вода,
Думал все ночами он и днями,
Что за напасть движется сюда.
Слышал он - француз Наполеон,
Хочет целый мир завоевать,
Только знал, что гнали раньше вон
Их с Руси, и выгонят опять.
Много Русь захватчиков знавала,
Много ей пришлось перетерпеть,
Но всегда отпор она давала,
Не желая песни рабства петь.
Немцы, шведы - сколько их, проклятых,
Сколько их, желающих наживы
За счет русских рек и недр богатых!
Сколько их, грабителей проклятых!
Гоним одного - второй идет,
Бьем второго - глядь, и третий лезет,
А четвертый где-то уже ждет,
Как бы и ему кусок послаще в рот.
Любители легкой наживы
Такой получали отпор,
Что чуть оставалися живы,
Покинув российский наш двор.
Не нравилась им наша пища,
Не нравился климат местами,
Так знайте, добычу кто ищет,
Не быть нам у вас под ногами!
Они стояли тихо возле дуба,
Как будто мысли слушая его,
Сурово сжаты нежные их губы,
Ведь разве можно высказать всего?!
Они уж знают - тысячи врагов
Идут на Русь громадною стеной,
Оглохла Русь от стука каблуков,
Но гнев встает священною волной.
И родились народные отряды,
Без страха в бой с врагом они идут,
И нет врагам нигде от них пощады,
Везде топор с косой французов ждут.
Но такие стаи саранчи
Невозможно сразу погубить,
Затупились русские мечи,
И пришлось сначала отступить.
А французы шли под барабан,
Жаждя все решающего боя,
Но приказ Кутузовым был дан
Не вступать в сражение большое.
Пока французов вдвое больше,
Победу битвы не сулили,
Поэтому в походном марше
Вымотать врагов решили.
Поверив в легкую победу,
Ломая все в своем пути,
Неслись французы сразу следом,
Крича, что русским не уйти.
Уверенность такая в добром боге
Была причиной бегства из Москвы,
И побегут разбуренной дорогой,
Ни живы от испуга, ни мертвы...
III
А пока французы наступали,
Взяли Минск и двигались к Москве,
Над победой скорой ликовали,
Булькая мозгами в голове.
И в один холодный день весны
Подошли к местам, где Марья жила,
И на отдых , редкий для войны,
Стать командование разрешило.
Но французы время не теряли,
Разошлись по ближним деревням,
Что хотели, то и забирали,
Откровенно грабили крестьян.
Если кто им противостоял,
То они на месте убивали,
Наполеон все видел, но он знал, -
Не будет пользы от его морали.
Пусть знают все, в Москве их ждет награда,
Он разрешит в течение трех дней
Взять для души, для сердца все, что надо,
Не спрашивая вовсе москвичей.
***
Наполеон случайно разместился
В красивом доме с Марьей по соседству,
Ее увидев, по уши влюбился
И приказал позвать к себе «невесту».
Приказ исполнили, и тот час
Французы Марью привели,
Сказав, что видеть ее хочет
Властитель будущий Земли.
Наполеон уверен был, где сила...
При виде Марьи он возликовал,
В нем молодая страсть опять ожила,
Он красотой сражен был наповал...
Скромная, робкая с виду,
Вниз опустив глаза,
Вошла она в комнату тихо,
Скатилась к щеке слеза.
Она ее быстро смахнула:
Нельзя им показывать страх,
Не села на данное стуло,
Стояла, как гордый птах.
Один ее вид говорил -
Не выйдет у них разговор,
Никогда ей не будет мил
Убийца людской и вор.
- Марья, ты мне приглянулась,
Невестой будешь ты моей,
Считай, что нынче ты проснулась
Богаче всех своих царей.
Я дам тебе все, что хочешь -
Рабов, много золота, власть,
Нарядов красивых и прочих,
Европу могу отдать.
Мы завтра же свадьбу сыграем,
Уедешь во Францию жить,
Для тебя станет Франция раем,
На все там сумеешь забыть.
Иди и готовься к венчанью,
А утром, как сгинет луна,
Пришлю я тебе приказанье,
Куда ты приехать должна.
IV
О, Марья, бедная красавица,
Кто сможет дать тебе совет?
Куда за помощью отправиться,..
Как жаль, что милого здесь нет.
Вы сразу выход бы нашли,
И не пришлось тебе бы плакать,
На край земли вдвоем ушли
От французской той собаки.
Как изменилась ты за сутки:
Глаза, уставшие от слез,
Блестят. Испуг застыл в них жуткий,
Который в смелость скоро перерос.
Лицо красавицы осунулось за день,
И волосы местами поседели,
То печали и тревоги тень
Выкрасила голову до бели.
Часы стучат, минуты быстро мчатся,
Солнце опускается над лесом,
День уходит, сумерки ложатся
На деревню дымовой завесой.
Окна зажигаются, светлеют,
Нет вечерней только тишины,
Возле каждой хаты флаги реют,
Вестники грабительской войны.
Вокруг видна тревога, суета,
И в ржанье лошадей, и в беготне французов,
Деревня стала будто бы не та,
Ведь завтра свадьба, потому и суета.
И только Марья знала в этот вечер:
Не будет мужем дьявол во плоти,
Не родился тот человек на свете,
Чтоб силой Марью замуж повести…
Но Марья знала, в лес не убежать,
Деревня войском вся окружена,
Но что-то ж надо было предпринять,
И вот на что решилася она…
Ночь просидеть тихонько в хате,
А утром, часиков так в пять,
Когда задремлют все солдаты
К любимцу дубу убежать.
В зеленой кроне великана
Ей просидеть бы только день,
А там, быть может, в партизаны,
Как новой ночи ляжет тень...
V
Тает медленно горькая ночь,
Встает солнце над тихой рекой,
Гладит ласково, словно дочь,
Марью теплой своей рукой.
Потихонечку, через окно,
Хотя к ней никого не пускали,
Солнце в горницу к Марье зашло,
И ей стало совсем хорошо -
Глазки влажные тихо закрыла
И уснула, про все забыла...
В тот же миг перед ней замелькали
Неизвестные ей времена,
И глаза ее то увидали,
Что не можешь увидеть без сна...
В белых туфельках, сверкая чистотой,
В легком платье с яркими цветами,
Марьюшка идет по мостовой,
Выбивая песню каблучками.
Переливы зелени резвятся,
Тень со светом мчатся вдоль травы,
Ветер одуванчику седому
Волосы срывает с головы.
И летят мохнатые шерстинки
В золотистом пламени лучей,
И лежат, как белые снежинки,
У весны-красуни на плече.
Одуванчик голову склоняет,
Солнца брат, живущий на Земле,
И поет нам песенку о мае,
О любви, о ласковом тепле...
А навстречу мчит поток людской,
Сколько радости, уму непостижимо,
Пестро разодетою толпой
С песнями они проходят мимо.
Голуби порхают в высоте,
Птицы мира, счастья и свободы,
Видно, времена уже не те,
Пролетели незаметно годы.
Пролетели, унесли войну,
Жизнь совсем иная наступила...
Впрочем, как же так, я не пойму,
Была ведь война или не была?
Эта мысль мгновенно пролетела,
Но она была как кипяток,
Марья сразу принялась за дело
И с постели - прямо за порог.
Это утро было чудесным,
Что нередко бывает у нас,
Рассвело, а под сводом небесным
Луч ночного светила погас.
На ногах все - скотина и птица,
Люди встали, в работе шумят,
Лишь французам в домах сладко спится,
Спят и пьют, погуляют и спят...
Часовой на земле возле хаты
Дремлет тихо, ружье положив,
Спи покрепче ты, воин проклятый,
Спи француз, пока ты еще жив.
Придет время, и много из них
Лягут в землю, чтоб вечно дремать,
Будет время - помчится «жених»,
Так, что пятки лишь будут сверкать.
И не ведала Марья в тот час
В это дивное утро свободы -
Время сна станет жизнью для нас
Через долгие-долгие годы...
VI
Ночи темные, белорусские,
Для французов страшней всего -
В этой местности тропы узкие,
В этой местности люди храбрые,
И по тропам средь болот
Уходил в леса народ,
Чтоб назад прийти ночкой темною,
Погонять-побить нечисть сонную.
Прибежал из родного села
К партизанам мальчишка босой,
Мчался он, все забросив дела,
Лишь умывшись холодной росой.
Быстроногий, худющий такой,
Он, рискуя быть пойманным тоже,
Тихой тенью мелькнул за рекой,
Обойдя все посты осторожно.
Исцарапанный, с бледным лицом,
Ртом открытым не мог надышаться,
Но каким же он был молодцом,
Что сумел к партизанам пробраться.
И промчался по лагерю стон,
Плакал мальчик, крича хрипловато,
- Марью выловил Наполеон
И казнить приказал до заката...
Слезы лились по детским щекам,
Он дрожал, лишь слышны были вздохи,
И бежали по тонким рукам
Ручейки из царапин глубоких.
Кто-то на руки мальчика взял
И унес к шалашам возле елей,
Как он все-таки был еще мал,
Ему спать бы сейчас на постели.
Лагерь вздрогнул, как львица от ран,
Загудел водопадом в тумане,
И вся ненависть, словно вулкан,
Забурлила в лесу на поляне.
Ох, как каждый хотел в этот миг
Встретить лично убийцу и вора,
Каждый юноша, каждый старик
Клялся Марью спасти от позора.
И тогда поднялся командир,
Поднял руку, взвывая к терпенью,
Водопад замолчал, не бурлил,
И вулкан приутих на мгновенье.
- Одного у судьбы нет пути,
И проблема найти верный, свой, ...
Нужно в помощь идти,
Нужно Марью спасти,
Каждый наш человек - нам родной.
А вы знаете, что мне
Марья дорога вдвойне, . .
И пока не наступит ночь,
Мы должны ей, должны ей помочь!
Так сказал командир партизан,
И хотя-то приказ не был дан,
Каждый понял, что этим днем
На французов, за Марьей пойдем.
Командир (мы поняли, кто он)
Молод был, но силен и умен,
И решал он не легкий вопрос -
Утереть всем захватчикам нос.
Если б мы на него посмотрели,
То на вид ему дали б лет сорок,
За час волосы поседели,
Столько перевернул мыслей горок!
Глаза уставшие, но с острым взглядом,
А лоб в морщинах, где мысли бродят,
Ведь в двадцать шесть-то решиться надо
Возглавить дело всего народа!
Друзья, понимая, давали советы,
И вместе решили к утру,
Что за час до казни где-то
Нападут на французов вдруг.
Половина ударит с леса,
Другая - уйдет в тыл,
По сигналу ударят беса,
По-иному чтоб сразу завыл.
Точным, быстрым и сильным ударом
Повернут вражью реку вспять,
Потому что так просто, даром,
Не позволят им Марью забрать.
Неожиданный нужен рейс,
Потому что французов больше -
Спасти Марью и сразу в лес,
В лес французы идти побоятся,
Там навеки уж могут остаться.
Что им там из-за девки забота
А терять голову неохота...
VII
Было, видно, ей не суждено
Стать свободною, вольною птицей,
Выбор мал, - либо «зверя» женой,
Либо с виселицей смириться.
Для решения дали ей сутки -
Утро, вечер и полностью день,
В темной комнате - запертой будке,
Одинокие Марья и тень...
Нет, не плачет она, не рыдает,
Хоть и рвется-то стон из груди,
Всю прошедшую жизнь вспоминая,
Она знает, что ждет впереди.
Двадцать лет она прожила честно,
В жизни много пришлось испытать.
Все, кто знали ее повсеместно,
Не могли бы плохого сказать.
И теперь ни минуты сомненья, -
Нет, не будет того никогда,
Чтобы Марья хотя б на мгновенье
Согласилась женой стать врага.
Что ж, пускай не смогла убежать,
(Жаль, поймали у самого дуба)
Но уж лучше в земельке лежать,
Чем невестою стать душегуба.
Не такой белорусский народ,
С поражением чтобы смириться.
А победа сама не придет,
За нее надо жертвовать, биться.
Я надеюсь, французы увидят,
Что и русский мужик не дурак,
И когда его сильно обидят,
Он поднимет свой грозный кулак.
Мне не нужно золото, власть,
Не нужны мне хоромы в Париже,
Набивает пусть золотом пасть,
Пусть он сам свое золото лижет.
Как бы только все золото это
Не растряс вместе с жизнью за лето,
Ведь и немцы, и шведы когда-то
Кости в землю сложили за злато.
И секрет я совсем не открою -
Смерть покосит французов косою,
Не намного позже меня
Примет их мать-старушка земля.
Только вряд ли захочет землица
Эту нечисть в себя забирать,
Разве может она примириться,
Чтобы кровью ее заливать!?!
И пусть знают французы такое -
Им не будет и мертвым покоя,
А живые пусть хвалят бога,
Что прожили уже так много...
VIII
На лугу, на широком просторе,
В даль раскинутом божьей рукой,
Как в безбрежном дрожащем море
Дремлет дуб по-над змейкой рекой.
В три обхвата могучая талия
С темно-бурой корой-бородой,
Без седин голова величавая,
Сильный, статный, совсем молодой.
Корни-руки его узловатые
Прочно в землю ушли под горой,
Он спокоен порой, словно статуя,
Но бывает и грозен порой.
Вот и нынче - полуденным временем
Он от горя рассудок терял,
Солнце спрятал верхушкой и в темени
Тучи листьев на землю швырял.
И ветвями махал он неистово,
Сотни птиц разбросал в вышине,
Но не мог он сдержать того выстрела,
Что раздался под ним в тишине...
Повалилася Марьюшка в темени
На перину, что он приберег,
И уснула навеки без времени -
Гордый, чистый, красивый цветок.
И послала улыбку горячую
Тем, кому так была дорога,
Даже мертвой заставила пятиться,
Убегать из деревни врага.
Враг ушел, потрясенный увиденным,
Тихо, молча и в горн не трубя,
Выполняя приказ неожиданный,
Они словно стрельнули в себя.
Что за сила у русской красавицы,
Что за дух, что за гордость и стать!
Предпочла в царство смерти отправиться,
Чем живому царю руку дать...
Вот она, во веках не разгадана,
О, душа, у моих земляков,
И боятся ее, как черт ладана,
Непонятной души мужиков.
Бойтесь, нелюди, русского молота,
Не поймете вы, как ни пиши,
Не заменят хоромы и золото
Вольной воли для русской души.
Час придет, и кому что отмеряно
Всяк получит - и трус, и герой,
Только знаю, не будет потеряна,
На века станет Марья живой.
Ее суженый выжил и... выстоял,
Как он выжил - отдельный рассказ,
Только дуб и река под ним быстрая
Его слезы хранят и сейчас.
Слезы горькие, слезы горячие,
Слезы верности, слезы беды,
Слезы клятвы - пока глаза зрячие
Город выстроить здесь, у воды.
Город есть, вокруг дуба построен,
И чтоб не было вовсе уж горько,
Подвиг памяти нашей достоин -
Назван город тот Марьиной Горкой.
И порой в городке том бывая,
Я иду к той песчаной горе
И букетик цветов оставляю
На шершавой и древней коре.
Может, Марья взирает с улыбкою,
В лучшем мире живя в вышине,
Может, плавает быстрою рыбкою
Возле дуба в прозрачной волне?!
И пусть видится в каждом цветении
Чьей-то жизни счастливый полет,
И быть может, в другом поколении
Марья снова на землю придет...
   P.S. Люди, жестокость всех войн зная,
          Схороните в цветах их весной,
          Мирная жизнь прекраснее рая,
          Рая, приправленного войной!
1972-1996гг.
Окончено 8.07.1996г.
Nancy, Франция


Текст сообщения*
:) ;) :D 8) :( :| :cry: :evil: :o :oops: :{} :?: :!: :idea:
Защита от автоматических сообщений